Многим знакома ситуация, когда при расследовании уголовного дела изымается имущество, на которое впоследствии накладывается арест, или же оно приобщается к материалам уголовного дела, как вещественное доказательство. При этом такое имущество может принадлежать лицу, не имеющему к уголовному делу никакого отношения.Более того, зачастую в качестве  вещественного доказательства приобщаются предметы и документы, реально никакого доказательного значения не имеющее. Например, может быть изъят (или как минимум арестован) автомобиль, который был использован в качестве орудия преступления его предыдущим владельцем, при этом материальные (и моральные) издержки несет новый собственник такого автомобиля. Относительно недавно сформировалась практика (и у нас, и в России) изъятия компьютерной техники у интернет-провайдеров – по обычному в таких случаях мнению следствия, на серверах провайдера содержатся файлы противоправного содержания. Ясно, что интернет-провайдер  не может нести ответственность за содержание файлов, которые хранятся клиентами на его серверах, тем не менее трудно переоценить ущерб, наносимый субъектам телекоммуникационной деятельности такими действиями следственных органов – как минимум, возникает необходимость замены изъятой техники, что ведет к непредвиденным расходам, которые по действующему законодательству  никто компенсировать не будет.

После создания системы административных судов первоначально сформировалось мнение, что таким образом появилась возможность эффективной судебной защиты против произвола органов следствия.К сожалению, такое впечатление оказалось ошибочным.

По мнению Высшего административного суда Украины, изложенного в п.2 письма N 1349/13/13-09 от 9.10.2009 г., обжалование процессуальных актов, действий или бездействия органов дознания и досудебного следствия возможно только в порядке, установленном УПК Украины. При этом ВАСУ исключил должностных лиц органов дознания и следствия из субъектов управленческой деятельности, хотя как в ст. 2, так и в других статьях КАС Украины при определении понятия  «орган государственной власти» или «властные управленческие функции» никаких исключений в этой части не делается. Тем не менее, ВАСУ в подобных ситуациях отсылает заинтересованных лиц к процедуре судебного обжалования, урегулированной УПК Украины.

Что же дальше? Соглано норм ст. 234 УПК Украины, действия следователя могут быть обжалованы в суд, жалобы на действия следователя рассматриваются судом при предварительном рассмотрении дела или при рассмотрении его по существу. То есть формально механизм обжалования вроде бы имеется, а как на деле? Во-первых, участниками уголовного процесса, согласно п. 8 ст. 32 УПК Украины, являются только обвиняемый, подозреваемый, потерпевший, гражданский истец и ответчик, а также их соответствующие представители и защитники, поэтому непонятно, какой должен быть процессуальный механизм подачи такой жалобы лицом, который участником данного процесса не является, но имущество которого все-таки было изъято или арестовано. Во-вторых, согласно норм ст. 120 УПК Украины, срок расследования по уголовному делу, по которому не установлено лицо, совершившее преступление, ничем не ограничен, то есть может сложиться ситуация, когда право на изъятое или арестованное имущество, принадлежащее ни в чем не повинному человеку,  будет нарушено в течение неопределенного промежутка времени, а в некоторых случаях - навсегда (как известно, по определенной категории уголовных преступлений  нет срока давности). С другой стороны, как указано в решении КС Украины  N 16-рп/2009 от 30.06.2009 г., «кожен, хто вважає, що його права і свободи порушуються, повинен мати право на ефективний засіб правового захисту у відповідному національному органі, навіть якщо порушення вчинили особи, діючи в ролі офіційних осіб (стаття 13 Конвенції про захист прав людини і основоположних свобод (далі - Конвенція)(5)….При цьому жодним органом не може бути ускладнено доступ до правосуддя чи обмежено його право в розумний термін, без невиправданої затримки «одержати» ефективне і справедливе правосуддя (стаття 6 Конвенції)». Из этого следует, что с точки зрения необходимости исполнения международных обязательств нашего государства,  требуется внести или соответствующие изменения в уголовно-процессуальное законодательство, гарантирующие возможность рассмотрения подобных жалоб в конкретные сроки, или хотя бы урегулировать этот вопрос на уровне разъяснений Верховного Суда Украины. Ни то, ни другое сейчас не сделано. Более того, не существует даже какой-либо внятной правовой позиции, отраженной в судебной практике ВСУ. Единственным выходом из этой тупиковой ситуации является предъявление в порядке гражданского судопроизсовдства иска об исключении имущества из описи, или истребовании из незаконного владения. Такая практика существует, но она себя оправдывает только при явно неправомерных действиях органов следствия (например,  если имущество было изъято во время незаконного обыска, или не было приобщено к материалам уголовного дела как доказательство, или был наложен необоснованный арест). В случае, если все процессуальные формальности были соблюдены, такие иски являются бесперспективными, то есть если во время обыска у вас изъяли вашу собственность и признали ее вещественным доказательством по уголовному делу – такое имущество до окончания расследования возвратить нереально, даже если оно фактически никаким доказательством не является. Что же делать?

Как нам представляется, в такой ситуации можно попытаться применить принцип аналогии права, которая допускается, в частности, нормами ст. 8 ГК Украины.Как указано в ч. 3 ст. 321 ГК Украины, принудительное отчуждение объектов частной собственности может быть применено по мотивам общественной необходимости на основаниях и в порядке, установленном законом, при условии предварительного и  полного возмещения их стоимости. Как мы видим, вышеописанные ситуации имеют необходимые признаки, перечисленные в данной статье, а именно - общественная необходимость, обусловленная расследованием уголовного дела, а также основания и порядок, предусмотренные УПК Украины. Единственное возражение – наличие самого факта отчуждения собственности. Могут возразить – отчуждения не происходит, поскольку собственность переходит во владение государства временно, а не навсегда. Но где граница между «временно» и «навсегда» при расследовании «фактового» уголовного дела, растянутого во времени до бесконечности? Поэтому не является безнадежной, на наш взгляд, попытка компенсации стоимости изъятого имущества – если не предварительного, как указано в данной статье ГК, то хотя бы последующего.

Евгений Осычнюк